Библиотека

Библиотека

Любовь Лукина, Евгений Лукин. Летним вечером в подворотне

Авторы считают своим долгом предупредить, что встречающиеся в рассказе цены на спиртное, равно как и странное поведение правоохранительных органов, не вымышлены ими с целью издевательства, но действительно имели место в 1976 году.

Размерами, да и формой, предмет напоминал двадцатилитровую канистру. Без ручки. Без единого отверстия. С двумя металлическими наростами на внутренних стенках. Любой слесарь сумел бы изготовить точную его копию, хотя трудно представить, кому и зачем могла понадобиться еще и вторая такая штуковина.

Короче: законная добыча сборщиков металлолома. Если бы не одно обстоятельство.

Предмет находился на высокой эллиптической орбите, хотя ни Байконур, ни мыс Кеннеди, видит бог, отношения к этому не имели.

Внутри "канистры", неподалеку от одного из металлических наростов (видимо, исполняющего роль трибуны), энергично подрагивая, висел водянистый шар размером с крупное яблоко.

— Тогда попробуем от противного,— втолковывал он четырем таким же водянистым комкам, прилепившимся кто где к внутренним стенкам "канистры".— Представим, что каждый из нас парализован. Мыслить может, а двигаться — нет. Что тогда?

— Тогда я беззащитен,— сообразил комок поменьше других.

— А мы вас защитим! Поместим в прочную скорлупу и назовем ее условно "череп".

— Позвольте! — возмутился комок.— А как же тогда воспринимать окружающую действительность?

— А органы чувств мы вам выведем наружу!..

— Ну и умру с голоду! Двигаться-то я все равно не смогу.

От удовольствия висящий в центре "канистры" шар стал почти прозрачным. Все, что говорил юный оппонент, было ему, так сказать, на псевдоподию.

— Не умрете. Добавляем вам органы для переработки пищи в энергию. Условно назовем их "пищеварительный тракт"...

— Остроумно,— подал кто-то реплику с места.

— ...пару постоянных конечностей для передвижения. Назовем их "ноги". И пару постоянных конечностей для добывания пищи. Назовем их... ну, скажем, "руки".

Комки безмолвствовали.

— И в итоге у нас получится нечто весьма напоминающее жителей этой планеты.— Шар выбросил корненожку и как бы перетек по ней на стенку "канистры". Будь на месте комков люди, мы бы выразились проще: докладчик сел.

Крупный комок, расположившийся на втором металлическом наросте (надо полагать, капитан "канистры" и шеф экспедиции), с сомнением шевельнулся.

— Значит, вы настаиваете, что мы столкнулись с мыслящей материей не в чистом виде, а, так сказать, отягощенной всякими там "трактами", "черепами"... С тем, короче, что вы окрестили словечком "мозг"?

— Мало того,— с места добавил докладчик.— Уверен, что любого из нас они бы восприняли именно как "мозг", только существующий сам по себе.

— Хм...— пробормотал шеф, деформируясь от нахлынувших сомнений.— По-моему, этот ваш "мозг" будет занят только одним: как прокормить всю прорву трактов и конечностей, которой вы его снабдили... Знаете, я бы не рискнул без оговорок назвать такое существо мыслящим.

— Но в космос-то они вышли,— напомнил докладчик.

— Это еще ничего не значит! — с горячностью вмешался юный оппонент.— Может быть, их поместили в космический корабль в качестве подопытных животных!

Комки заволновались.

— Во избежание разногласий,— торопливо сказал капитан,— предлагаю прибегнуть к взаимопроникновению.

Возражений не последовало. Комки отлепились от стенок и, подплыв к центру, неуловимо слились друг с другом. Теперь посреди "канистры" висел большой молочно-белый шар. Он гудел и пульсировал. Через несколько секунд он распался, и члены экипажа поплыли в разные стороны.

— Что ж, не возражаю.— Эти слова капитана были адресованы докладчику и его юному оппоненту. Он уже, естественно, знал об их намерении телепортировать на поверхность планеты и провести разведку.

Оба добровольца на миг замерли и исчезли затем в неяркой вспышке.

— Она меня не любит! — с надрывом говорил Корень.

— А ты с ней по-хорошему,— советовал Циркин, держа его за руку и проникновенно глядя в глаза.— Ты, главное, на нее не дыши. Дыши в сторону.

— Не любит и не отпустит! — Корень в отчаянии замотал головой и попытался выдернуть руку.

Циркин руку не отдал.

— А кому отпустит? — нехорошо прищуриваясь, спросил он.— Васе отпустит?

— ...с-сушь... б-блескх...— неожиданно сказал Вася и покачнулся, как подрубленный эвкалипт.

Друзья вовремя его подхватили.

— Видишь, какой он! — укоризненно сказал Циркин и опять попытался вложить в ладонь Корня рубль с мелочью. Корень руку отдернул, и Циркин вышел из себя.

— ...? — сказал он.— ...!

И добавил еще несколько слов, совсем уже обидных.

Дело происходило летним вечером в каменном туннеле, ведущем с улицы во двор многоэтажного дома. В просторечии это место именовалось подворотней.

Зашуршали покрышки, забормотал автомобильный двигатель. Циркин осторожно выглянул на улицу и тут же отпрянул, увидев знакомый микроавтобус. Дело в том, что три друга возглавляли список лиц, не явившихся в обязательном порядке на лекцию о вреде алкоголя. А за углом возле гастронома маячили, между прочим, дружинники с консервного комбината. Циркина они знали в лицо.

Ситуация в подворотне, как видим, складывалась самая драматичная. До закрытия оставалось менее получаса, а Корень вел себя безобразно: отказывался идти в гастроном, выдвигая смехотворную причину, что продавщица Галя якобы плохо к нему относится.

— Чот... блесс...— опять сообщил Вася.— Уомп...

Ему-то было все равно — он только что пропил квартальную премию.

— Корень! — приказал Циркин.— Ты идешь в гастроном и берешь пузырь! — Было в нем что-то от гипнотизера.

— Она...— начал Корень.

— Корень! — властно повторил Циркин, глядя ему в глаза.— Ты идешь в гастроном и берешь...

Его перебил Вася.

— Чо там блестит? — удивительно ясно сказал он.— Вон там.

Блестели разведчики. Почувствовав, что они обнаружены, докладчик метнулся за угол, а оппонент с перепугу телепортировал.

Три друга тупо уставились в точку, где только что полыхнула синеватая неяркая вспышка.

Циркин пришел в себя первым.

— Корень,— сказал он потрясенно.— Если ты, гад, сию минуту не пойдешь в гастроном...

Корень уперся. Зачем тогда нужно было сшибать недостающие 14 копеек? Этого Циркин никак не мог понять.

— Вот и они! — с облегчением объявил капитан.

В центре "канистры" беззвучно возник водянистый шар. Отплыл в сторонку, и на его месте появился второй.

Оба разведчика мелко вздрагивали от возбуждения.

— Нечто невероятное! — объявил докладчик.— Аборигенам известно взаимопроникновение!

— Быть не может! — ахнули на потолке.

— То есть не в прямом, конечно, смысле взаимопроникновение,— поправился докладчик.— Но они используют какую-то жидкость-посредник, видимо, экстракт, информационную вытяжку.

— Пожалуйста, подробнее! — взмолился кто-то.

— Хорошо! После броска мы сразу же оказались перед Информаторием, занимающим весь нижний ярус прямоугольного циклопического строения. Передняя стена — прозрачна. Над ней — светящиеся знаки.

— Почему вы решили, что это именно Информаторий? — спросил капитан.

— Сейчас объясню. Внутренняя стена представляет из себя ряд стеллажей. На стеллажах — сосуды с жидкостями, от прозрачной до совершенно черной. Назовем такой сосуд... Впрочем, мы подслушали его местное название — "пузырь". Так вот, абориген входит в Информаторий и после сложных, видимо, ритуальных действий получает такой "пузырь". Снаружи к нему подходят еще двое, и втроем они ищут уединенное место, где делят жидкость поровну...

— Интере-есно! — сказал капитан, тоже начиная мелко подрагивать.— А поведение их после приема жидкости как-нибудь меняется?

Докладчик замялся.

— По-моему, наблюдается некоторая потеря координации движений...

— Да чепуха это все! — вмешался юный разведчик-оппонент.— Вовсе это не Информаторий, а наоборот!

— Как наоборот?

— Никакой информации эта жидкость не несет. Напротив, она забирает излишнюю, мешающую аборигену информацию, понимаете? А потом выводится из организма — я сам видел... Короче, мы решили провести эксперимент...

— Эксперимент? — встрепенулся капитан.

— Мы собираемся вступить с аборигенами во взаимопроникновение,— как можно более небрежно пояснил докладчик.

"Канистра" взорвалась протестами. Капитан мутнел на глазах.

— Да поймите же! — надрывался докладчик, пытаясь перекрыть общий гам.— Мы просто не имеем права упускать этот шанс! В случае успеха в наших псевдоподиях — бесценные подробности их образа мышления, их бытия!..

К капитану постепенно возвращалась полупрозрачность.

— А как вы себе все это представляете?

— Во-первых, нужно смоделировать сосуд, именуемый аборигенами...

— Уже нереально! — оборвал капитан.— На это просто не хватит энергии!

— Да не нужно ничего моделировать! — заволновался юный разведчик.— Я там приметил пустой "пузырь", мы как раз оба в него поместимся. И пробочка рядом лежит. Запаяем — и будет как новенькая...

Теперь в подворотне оставались двое: Вася и Корень. Циркин только что обругал Корня и убежал навстречу опасности. Он был уверен, что своим ходом из гастронома не уйдет, что его увезут и, скорее всего, в опорный пункт, где заставят отвечать на кошмарный вопрос: почему он, Циркин, потребляет спиртные напитки. Циркину этот вопрос был глубоко противен. Циркин никогда не задумывался, почему он потребляет, он просто потреблял, вот и все.

Был конец августа, к ночи холодало, и Вася помаленьку трезвел. Вел он себя при этом как-то странно: ругался шепотом, потирал лоб, встряхивал головой и что-то высматривал в глубине подворотни.

— Слушай,— сказал он наконец.— Что такое? Ты глянь...

В тени возле стеночки стояла чекушка водки.

— Не,— сказал Корень.— Не может быть!

И он был прав. Такого быть не могло.

Друзья, склонив от изумления головы набок, подошли к бутылке и нагнулись над ней. Вася, еще не веря, сомкнул пальцы на горлышке, встряхнул. Прозрачные разведчики старательно забулькали и забурлили.

Из полуоткрытого рта Корня вылупилось изумленное ругательство.

— Я ж говорил, что-то блестит,— сказал Вася и дрожащими пальцами сорвал пробку. Корень выхватил из кармана стакан.

— Аспирант! — презрительно определил его Вася и налил ему в стакан разведчика-оппонента. Друзья залпом проглотили содержимое своих емкостей.

В кромешной тьме их черепов что-то ослепительно взорвалось. Оба грохнулись без чувств.

...Первым, как самый здоровый, очнулся Вася. Пошатываясь, он встал на ноги. Под черепной коробкой было пусто и прохладно, как во рту после мятных таблеток. Он с недоумением посмотрел на поднимающегося Корня и осторожно покрутил головой.

Из подворотни была видна часть улицы и дом на противоположной стороне, над которым уже слабо помигивали звезды. Почему-то одна из них привлекла внимание Васи.

— Слышь...— сказал он хрипло и откашлялся.— А чего это она такая... красноватенькая?

— Так она же это...— Корень тоже откашлялся.— Знаешь, с какой скоростью от нас когти рвет!.. Или мы от нее... Покраснеешь тут!

Нет, это были совсем не те слова — какие-то неточные, глуповатые. Корень поискал другие и не нашел — других он просто не знал. А поговорить хотелось...

Мимо них с улицы во двор торопливо проскользнул человек интеллигентного вида. Корень обалдело уставился ему в затылок.

— Так называемый эффект Доплера,— выговорил он, не веря собственным ушам.— Спектральное смещение.

Вася моргнул и тоже посмотрел вслед прохожему.

— Действительно,— сказал он ошарашенно.— Доплеровское спектральное...

Друзья снова повернулись к звездочке.

— Это ж сколько до нее?..— раздумчиво молвил Корень.

— А вот мы сейчас! — встрепенулся Вася.— Через параллакс, понял? А ну, сколько у меня промеж глаз? Только ты от зрачков считай!..

Корень прикинул.

— 64520... Нет! 64518 микрон.

— Ага,— сказал Вася и посмотрел на звезду одним глазом. Потом другим.— Пятьдесят семь световых лет,— объявил он после напряженных вычислений в уме.— Плюс-минус полквартала.

Корень свистнул.

— Десять раз загнешься, пока долетишь!

— Если на субсветовых скоростях, то от силы два раза,— успокоил Вася.

— Слу-шай! — сказал Корень.— А если пространство взять и того...— Он подвигал руками, словно играя на невидимой гармошке.

— Сплюснуть, что ли? — не понял Вася.

— Нет, не то! Погоди...— Корень выглянул на улицу и некоторое время мысленно рылся в черепах прохожих. Навыуживав нужных терминов и понятий, вернулся.

— Свертку пространства, милое дело! — сказал он.

— Да ну...— засомневался Вася.

В подворотню ворвался Циркин с бутылкой "Яблочного".

— Мужики! — задыхаясь, выпалил он.— Рвем когти! Меня Упрятов засек!

Вася и Корень с интересом его разглядывали.

— Какое-то ненормальное направление эволюции, ты не находишь? — поморщился Вася.— Все-таки мы, если вдуматься, безобразно устроены...

— Мы — продукт естественного отбора! — обиделся Корень.— А что естественно — то не безобразно.

— Мужики, вы чо?! — испугался Циркин.— Сейчас тут Упрятов будет!

— Во-первых, что бы там ни говорили, отбор давным-давно кончился,— возразил Вася Корню.— Наш организм архаичен и, я бы даже сказал, рудиментарен. Взять хотя бы вот это сочленение...

И Вася протянул руку, явно желая наглядно продемонстрировать, насколько неудачно устроено одно из сочленений Циркина. Тот с воплем отскочил от могучей Васиной пятерни и, прижимая бутылку к груди, метнулся в глубь двора.

— Не нравится мне это сочленение,— упрямо повторил Вася.

Кто-то пробежал мимо них по тротуару, потом остановился, вернулся и заглянул в подворотню. Это был участковый, старший лейтенант милиции Упрятов.

— А вот и они! — радостно сообщил он сам себе.— Почему не явились на лекцию, орлы?

— Вася, ты не прав,— мягко сказал Корень, разглядывая милиционера.— Конструкция самая целесообразная...

— А ну-ка, подите сюда! — позвал Упрятов.

Друзья приблизились.

— Где Циркин?

Вася пожал плечами и махнул рукой в сторону двора.

— Алкалоид побежал принимать.

— Ты гляди! — изумился участковый.— Алкалоид! Это ж надо!.. А ну дыхни!

Друзья переглянулись и дыхнули по очереди. Участковый не поверил.

— А ну еще раз!

Друзья дыхнули еще раз.

— Ничего не понимаю! — признался Упрятов.— Вася, ты что, пить бросил?

— Мнимое раскрепощение,— высокомерно пояснил Вася.— Бунт подкорки против условностей — и ничего больше.

Упрятов заглянул в умные Васины глаза и похолодел.

— Вроде трезвый,— укоризненно сказал он,— а рассуждаешь, как в белой горячке. Дыхни-ка еще разок!

С первой секунды, как только разведчики возникли в центре "канистры", стало ясно, что произошло нечто ужасное. Они были совершенно прозрачны и, что самое жуткое, никак не могли принять шарообразную форму — их ежесекундно плющило и деформировало.

— Ты меня уважаешь? — прямо спросил капитана докладчик.

— То есть как?..— опешил тот.— Странный вопрос! Уважение к личности есть первооснова...

— Ты мне мозги не канифоль! — безобразно оборвал его докладчик.— Лично меня ты уважаешь?

Капитан даже не помутнел — он загустел при виде такого кошмара. В это время второму разведчику кое-как удалось принять более или менее определенную форму. Он вытянул вперед псевдоподию, на конце которой омерзительно шевелились три коротеньких отростка.

— Мужики!..— пискнул он.— На троих, а?..

И снова расплеснулся по воздуху.

— А я вот тебя уважаю! — орал докладчик.— И люблю, гад буду! — И он двинулся к капитану с явным намерением вступить во взаимопроникновение. Тот молниеносно сманеврировал, и докладчик, по инерции влепившись в стенку, растекся по ней кляксой.

— Изолировать обоих! — приказал капитан, с содроганием наблюдая, как разведчик пытается вновь собраться в комок.— Рассеять вокруг планеты предупредители! Стартуем немедленно сокращенным объемом!

Через несколько минут разведчики уже спали в герметичных скорлупах-изоляторах.

— Хорошо хоть аборигены телепортировать не могут,— уныло вымолвил кто-то.— Представляете, какой был бы ужас, освой они межзвездные перелеты!

Слабая ультрафиолетовая вспышка в вечернем небе заставила друзей поднять головы.

— Телепортировал кто-то,— всматриваясь из-под ладони, еще хранящей тепло милицейского рукопожатия, заметил Корень.— И что характерно, в направлении нашей звездочки...

— Какие-нибудь полиморфы,— предположил Вася.— Вот, кстати, кто изящно устроен! Голый мозг, и ничего больше.

Корень хмыкнул.

— Чего ж хорошего?

— Как это чего? Телепортацией вон владеют! Корабль у них...

— Тоже мне корабль! — фыркнул Корень.— Да я тебе таких кораблей за смену штук пять наклепаю!

— А толку-то! — насмешливо возразил Вася.— Ты же все равно телепортировать не умеешь!

— Плевать! — невозмутимо отозвался Корень.— Значит, надо агрегатик собрать, чтобы за меня телепортировал. Ну-ка, глянь...

Он раскидал ногами осколки стакана и чекушки, подобрал кусочек мела, видимо забытый детворой, и друзья присели на корточки.

К тому времени совсем стемнело. Во мраке подворотни скрипел мелок и бубнили два мужских голоса: — ...А темпоральный скачок ты куда денешь? В карман засунешь?..

— ...Да пес с ним, с темпоральным! Смотри сюда... Видишь, что получается?

— Вижу, не слепой!..

Приблизительно через полчаса друзья встали, отряхивая колени.

— Да, изящная была бы машинка,— молвил Вася, окинув взглядом каракули на асфальте.— Если б она еще могла на практике существовать...

— За неделю соберу,— небрежно бросил Корень.

— За неделю?! — не поверил Вася.

— Что ж я тебе, не слесарь, что ли? — Корень вдруг оживился.— Слушай! А что, если в самом деле? До четверга я ее соберу, а на выходные возьмем да и слетаем к этим, к полиморфам!..

Друзья пристально посмотрели на красноватую мигающую над крышами звездочку.

— Не, не получится,— с сожалением проговорил Вася.— У меня позавчера прогул был, мне его отработать надо.

— А ты его задним числом отработай.

— Это как?

— Смотри сюда! — Друзья снова присели над схемой. Зачиркал мелок.— Плюс на минус — и все дела! Выйдешь позавчера — и отработаешь... А на выходные — к полиморфам.— Не вставая с корточек, Корень мечтательно прищурился на звездочку.— Вот удивятся, наверное...

Авторы от А до Я

А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я